Как я разрешила ребёнку не учиться, а он не одичал (это называется анскулинг)

Инна Прибора провела очередной необычный эксперимент, который развеял опасения насчёт ленивой детской натуры. Она устроила для ребёнка месяц анскулинга (без учёбы, кружков и полной свободой выбора), чтобы подтвердить теории о том, что ребёнок сам потянется к знаниям. Или нет.

Человеческие представления о том, как надо учить детей, неоднократно менялись. Скажем, охотники-собиратели позволяли детям много играть, не заставляли сдавать постоянные тесты, не грозили, чуть только охотничий ребёнок приляжет вздремнуть: «Почему ты не готовишься к зачёту? К инициации то есть. Скоро тебе предстоит убить оленя и простоять всю ночь на одной ноге на высоком столбе!».

В аграрном обществе дети сначала помогали взрослым, а потом уже учились. И хотя учить было особо нечего — ни списка литературы на лето, ни органической химии — считалось важным не жалеть розги для детей. Чем сильнее учитель прессует учеников, тем больше толку из них получится. Ну хоть текст молитвы-то они запомнят! До последних столетий даже в самых цивилизованных обществах считалось, что знания надо передавать подзатыльниками, стоянием на горохе и прочими жёсткими способами, которые способствуют усвоению материала.

Гуманисты-просветители, конечно, пытались рассказать что-то об образовании, но их особенно никто не слушал. Одно дело — гуманисты, а другое — сын неучем растёт!

В XX веке человечество немного одумалось: возникли прогрессивные образовательные практики, основанные на убеждении, что в ребёнке уже заложено стремление развиваться и постигать сложные материи. Надо только убрать зануду с розгой и унылую учебную структуру. Школы, классы, расписания, давление — всё это лишняя суета, уверяли многие теоретики.

Впрочем, сейчас у анскулинга (это форма обучения без конкретной программы и промежуточных аттестаций до 9 класса) много сторонников.
Эксперимент: анскулинг на 1 месяц, 9-летний ребёнок и терпеливая мама

Идея страшно привлекательная. Во-первых, ребёнок сразу видит, что мама ему доверяет, раз не повела в школу, а оставила наедине с котом и сборником древнегерманского эпоса. Во-вторых, избавляет от мучений, связанных с домашними заданиями, визитами к директору и чтения родительских чатов.

Я должна была попробовать. Мой почти 9-летний сын и так не обременён домашней работой: он числится на семейном обучении и ходит в частный клуб, в котором дети занимаются всем чем угодно (от развития эмоционального интеллекта до робототехники и древней истории), но только не программой государственной школы.

Мне всегда казалось, что весёлые байки про Аристотеля — гораздо более ценная вещь, чем тот набор фактов, которым кормят детей в начальной школе

Вообще-то, меня иногда грызли тоскливые мысли, что рано или поздно всем детям, даже тем, которые программируют робота с эмоциональным интеллектом, придётся сдавать тесты и отступать две клеточки. И чтобы снять свою тревогу, я усаживала Егора за прописи и тренажёры «Делим в столбик».

Но на время эксперимента (1 месяц) я избавилась от этих трусливых выходок и предоставила сыну возможность проводить досуг так, как он считает нужным: если он внезапно не хотел идти на какое-то занятие — мы не ходили (это случилось всего пару раз). Никаких напоминаний об уроках, никаких тетрадок, никаких олимпиадных задачек: «А вот смотри — любопытное задание со спичками!». Мы даже не смотрели обучающие видео с опытами. И я вела себя так, будто в генетическом коде человеке уже заложено стремление избавиться от печатных букв и пользоваться только прописными.

Посмотрим, до какого дна человек способен развиться за месяц, думала я. С одной стороны, меня мучили невнятные опасения, что парень станет стрелять из пневматики по стаканам и петь матерные частушки. С другой — со мной был Александр Нилл, Питер Грей, Кен Робинсон и прочие умные ребята, которые верили в то, что ребёнка мёдом не корми, дай разобраться в устройстве мира или хотя бы разобрать отвёрткой будильник.

«Ребёнок изначально умён и практичен. Если оставить его в покое, без всякого давления со стороны взрослого, он будет развиваться до тех пределов, до которых вообще способен развиваться».

Из книги Александра Нилла «Саммерхилл. Воспитание свободой»